Хор Эриний, богинь-мсти- Пифия, дельфийская про-
тельниц, принимающих, в те- рочица
чение трагедии, новое имя - Аполлон
Эвменид, или "благосклон- Гермии
ных". Тень Клитемнестры
Орест Судьи афинского Ареопага и
Афина народ афинский с хором
Провожатых.
Пролог
{Площадь перед храмом Феба Аполлона (Локсия) в Дельфах. По сто-
ронам площади толпы богомольцев. На храмовой паперти, у запертых
дверей, Аполлонова жрица-пророчица, увенчанная лаврами, с золотым
ключом в руках.}
Пифия.
В молитвах именую прежде всех богов
Первовещунью Землю. После матери
Фемиду славлю, что на прорицалище
Второй воссела, - помнят были. Третья честь
Юнейшей Титаниде, Фебе. Дочь Земли,
Сестры произволеньем, не насилием
Стяжала Феба царство. Вместе с именем
Престол дан, бабкой внуку в колыбельный дар.
От озера отчизны, от Делийских скал,
[10] Сюда причалив, к пристаням Палладиным,
В удел Парнасский держит путь наследник - Феб,
Приводят бога в шестви-и торжественном
Сыны Гефеста; в зарослях тропы торят, -
Творят гостеприимным нелюдимый дол.
Пришельца ублажает и дарами чтит
Народ тогдашний этих мест и Дельф, их царь.
Созиждил вещим Зевс-отец сыновний дух:
Вступил четвертым Локсий во святилище,
Пророком Зевса: отчее вещает сын.
[20] Сим, прежде прочих, дань молитвословия!
Палладу ныне в слове помяну, чья сень
Пред храмом; Корикийских нимф семью, чей дом
В утесе полом - птице мил, богам приют.
Там Бромий обитает-не забыла я;
Менад оттуда поднял бог на брань, когда
Пенфея, словно зайца, затравить судил.
Ключи потока Плейста помянув, и мощь
Владыки Посейдона, и тебя, о Зевс,
Вершитель вышний, верх всего, - иду гадать!
[30] Благословите вход мой! Вящей силою
Вещунью вдохновите! .. Кто из эллинов
Ждет слов пифийских? Храм отверст. По жребию
Да внидут! Провещаю, что внушит мне бог.
{Пророчица вступает в храм,
но через несколько мгновений
возвращается, шатаясь, охваченная ужасом.}
И вымолвить ужасно, зреть ужаснее,
Что гонит жрицу вон из дома божьего!
Хочу крепиться - ноги отымаются;
Простерла руки дряхлые, - бежать нет сил:
Беспомощней младенца в страхе старица.
Вхожу внутрь храма, - все в венках святилище,
[40] И вижу человека: там, где Пуп Земли,
Сидит опальный грешник.
... Но, поскольку он посчитал данный вопрос
достаточно утомительным, и проявляя мало интереса в виду физического
разделения, на которое уже делались намеки, что теперь требовало его
внимания вплоть до полного исключения остальных его запросов, Блумсбери
решил не отвечать. Вместо этого он сказал: она выглядела, я считаю,
довольно привлекательно. Чудесно, признал Уиттл, а Хуберт добавил:
ошеломляюще, фактически.
Ах, Марта, давайк в постельку, будь паинькой. Отвянь, козел, я еще
Малларме на ночь не почитала. Ууу Марта, дорогуша, мы разве договаривались,
что наш паренек будет дрыхнуть всю ночь? когда телик заглох, а хозяина
стояк бьет - милую ждет. Отвали со своими пошлостями, сегодня вторник, сам
лучше меня знаешь. Но, Марта, голубушка, где же твоя любовь ко мне, о
которой мы твердили на погосте у моря в девятьсот и 38-м? Фи, Мистер
Елдакприглядывали б лучше за мусородробилкой, а то аж забилась уже вся.
Трубу бы прочистил! Марта, девочка моя, ты, моя сладенькая, нужна мне, ты.
Убери свои лапы, тампонная гадина, я задолбалась нянчиться с твоим поганым
хреном. Но Марточка, милая, помнишь стихи, ну в той книге, про "кроншнепово
нытье и гигантово мудье", в девятьсот и 38-м? коими освятили мы наш союз?
Когда это было, а теперь - это теперь, можешь и дальше бегать за этой
велосипедисточкой в трусах в обтяжку, если хочется свои старые мудья
размять. Ах, Марточка, при чем тут велосипедисточка, это ты мне сердечко
тормозишь. Держи свои грабли подальше от моей кормы, я из-за тебя страницу
залистнула.
Богатые девушки всегда выглядят хорошенькими, констатировал Уиттл, а
Хубер сказал: я уже это слышал. Деньжат, наверняка, оттяпала? спросил Уиттл.
Да, конечно, скупо ответил Блумсбери (не потерял ли он одновременно с
Мартой и свое, отнюдь не маленькое состояние, тысячи, а то и больше?).
Трудно было что-либо изменить, я полагаю, сказал Хубер. Его глаза, к
счастью, следившие за дорогой во время этого пассажа, были холодны, как
сталь. И тем не менее... начал Уиттл. И, чтоб компенсировать тебе хлопоты,
предположил Хуберт, ловко эдак, буханула все это на сберкнижку...
